Бизнесмен Александр Чистяков, более известный широкой публике как муж певицы Глюкозы, раньше крайне редко встречался с прессой – всё как-то были дела, дела. От того его весьма развернутое интервью журналу «Сноб» не могло остаться незамеченным. Тон интервью задает во вступительной части сама Ксения Собчак: ну вот, ещё одно поколение «отпрыгало» свои золотые годы и перешло в ностальгирующий период, наполненный вздохами о том, «как раньше было хорошо и как жаль, что такого уже не будет». Чистяков по сути предстает человеком, главные удачи которого остались в прошлом, а нынешний удел - всё ещё сытое, но прозябание. Ведь некогда преуспевающий топ-менеджер крупнейшей государственной компании и в прошлом щедрый спонсор-заводила московской светской тусовки, последние пару лет Чистяков упоминается в сети не в связи со своими деловыми или «светскими» успехами, а исключительно в контексте многомиллионной (в евро) судебной тяжбы с миллиардершей Еленой Батуриной.
Общение между давними, что очевидно из текста, приятелями только усиливает общую депрессивную тональность: некогда «исполнитель главных ролей» по сути пытается объяснить и собеседнице, и читателям, и самому себе, как и почему он сегодня оказался в массовке.
Собеседники совместными усилиями рисуют картину увядания российского бизнеса, а на самом деле, обычной смены лидеров, утраты ведущих, да и попросту финансово комфортных позиций многими еще вчера везучими и удачливыми отечественными бизнесменами, включая самого Чистякова. Об успешных и перспективных у нас пишут много и охотно, а вот что происходит в голове теперешних неудачников, как они себя чувствуют, чем оправдывают и успокаивают, - такой материал можно считать действительно уникальным.
Очень логичной и по-человечески понятной выглядит попытка Ксении Собчак приукрасить былые и нынешние заслуги своего приятеля. И де реформатор он, «да ещё какой», и всю Москву сотрясал закрытыми вечеринками, и компания у него «преуспевающая», и офис «прекрасный»… Попытка залакировать внутренний застой и уныние перечислением внешних признаков «успешности» явно провалилась. А вот что интервью действительно успешно передает, и передает вопреки воле его участников, так это характерное, можно сказать «поколенческое» неумение признавать свои ошибки, вечное перекладывание ответственности на других и поиск стороннего вмешательства, которое объяснило бы все неудачи и промахи.
Именно эта особенность прослеживается на протяжении всего интервью Чистякова, на всех этапах его большого пути – от «Менатепа» и РАО «ЕЭС» до собственной девелоперской компании и полнометражного мультфильма. Неопределенные выражения, свойственные инфантильному складу характера, звучат постоянно: «что-то вдруг поменялось», «собственный бизнес как-то не достиг зенита», «жизнь вдруг отчего-то теряет подъемную силу». Невольно вспоминается шутка: «Почему вы всё время перекладываете вину на других? Это не я перекладываю».
Так, говоря про кризис, Чистяков вспоминает былые времена: «Когда всё хорошо, … ты, такой великий, даешь указание, и все решается деньгами или само по себе идет. А когда всё плохо, нужно уметь договариваться, просить, идти на компромиссы».
На прямые вопросы (к чести интервьюера, весьма острые) герой прямых ответов не дает и попросту уходит от темы. Каким образом удалось получить под строительство квартал на Лиговском? – «Я же не могу все рассказывать». Был ли огромный бизнес в недвижимости создан на заработанные в РАО «ЕЭС» деньги? – вопрос вовсе остался без ответа.
Интервью с вполне обеспеченным человеком, позиционируемым как успешный предприниматель международного масштаба, оставляет странное чувство деловой беспомощности: из «Менатепа» ушел, потому что подставили коллеги. Коммерческой недвижимостью Чистяков начал заниматься, потому что так делали все, к тому же «много времени на нее тратить не надо. Можно нанять менеджмент, и они тебе будут раз в месяц отчитываться».
Взялся за кинобизнес, спродюсировал мультфильм с участием супруги. В прокате – полный провал. Кто виноват? Виновато, по мнению «успешного» управленца, не качество продукта, а «самый провальный по кассе месяц за историю кинематографа». При этом в творческие планы входит производство ещё одного мультфильма.
Примечательно, что про нефтяную компанию «Руспетро», акционером и председателем правления которой является Чистяков, в интервью ни слова, словно её нет, и никогда не было. Вероятно, это связано со сложным финансовым положением компании. Учитывая то, что Чистяков играет в ней главную руководящую роль, похвастаться, мягко говоря, нечем.
В не меньшей мере интригует эпизод, связанный с нынешними претензиями к Чистякову бывшей владелицы «Интеко» Елены Батуриной, которые оцениваются в ни много ни мало 100 млн евро. Супруга бывшего мэра Москвы в своих исках утверждает, что Чистяков вовлек ее в сделку фальшивыми заверениями, а выделенные ею средства переправил на счета каких-то офшоров. Казалось бы, интервью в известном журнале – хорошая возможность отстоять свою честь, однако на вопрос, что бы Чистяков сказал Батуриной при личной встрече, звучит растерянное: «Почему вообще возникла такая ситуация». Как он попал в проект? – «Меня уговорили». Почему проект не пошел? – «Батурина не знает, как им управлять» - и это при том, что в материалах дела ясно значится: именно Чистяков выступал директором совместного предприятия.
Но тут уже сама Ксения дает серьезный повод усомниться в искренности героя, спросив Александра о том, почему он так настойчиво отказывается от рассмотрения тяжбы в английском суде – в справедливости которого едва ли кто-то усомнится. Причина в том, объясняет бизнесмен, что «перенос судебного разбирательства из Англии в Россию автоматически закроет тему», ведь на «документы, которые в Англии можно опротестовывать», российский суд не обратит внимания. То есть удивительным образом Чистяков говорит не о своей невиновности, а о своем желании перенести дело в Россию для того, чтобы… никакого дела попросту не стало.
Трагикомичность ситуации усугубляется еще и тем, что далее в интервью, когда госпожа Собчак предлагает ему назвать любые три закона Российской Федерации, которые он хотел бы изменить, Чистяков говорит о вводе «законодательного механизма, который позволил бы сделать суды действительно абсолютно независимыми». Хотя в ситуации с Батуриной он предпочитает иметь дело именно с нынешним российским судом, который, так получается, «действительно независимым» пока не считает. А в первую очередь Чистяков хотел бы «поправить налоговую амнистию в рамках деофшоризации» с благой, разумеется, целью – стимулировать экономику. Но снова, в свете выдвинутых против него обвинений о выводе средств Батуриной на свои офшорные счета, этот ответ некогда успешного бизнесмена выглядит несколько противоречивым.
Любая смена делового климата или обновление «правил игры» в госкорпорациях всегда порождает множество таких «чистяковых». Им как-то вдруг сразу и по всем направлениям перестаёт фартить в бизнесе, зато у них появляется время для светских интервью, ностальгических бесед, изобретательных оправданий и прочих самоуспокоительных практик. Несмотря на относительно молодой возраст, уже есть в их манере держаться что-то неуловимо стариковское: ворчливость, стремление где-то приукрасить и прихвастнуть, а где-то некстати пожаловаться на внешние непреодолимые обстоятельства. А за внешней натренированной расслабленностью нет-нет, да и проскакивает нервозность человека, оттертого в сторону от энергетических потоков более молодыми и успешными соплеменниками.
Общение между давними, что очевидно из текста, приятелями только усиливает общую депрессивную тональность: некогда «исполнитель главных ролей» по сути пытается объяснить и собеседнице, и читателям, и самому себе, как и почему он сегодня оказался в массовке.
Собеседники совместными усилиями рисуют картину увядания российского бизнеса, а на самом деле, обычной смены лидеров, утраты ведущих, да и попросту финансово комфортных позиций многими еще вчера везучими и удачливыми отечественными бизнесменами, включая самого Чистякова. Об успешных и перспективных у нас пишут много и охотно, а вот что происходит в голове теперешних неудачников, как они себя чувствуют, чем оправдывают и успокаивают, - такой материал можно считать действительно уникальным.
Очень логичной и по-человечески понятной выглядит попытка Ксении Собчак приукрасить былые и нынешние заслуги своего приятеля. И де реформатор он, «да ещё какой», и всю Москву сотрясал закрытыми вечеринками, и компания у него «преуспевающая», и офис «прекрасный»… Попытка залакировать внутренний застой и уныние перечислением внешних признаков «успешности» явно провалилась. А вот что интервью действительно успешно передает, и передает вопреки воле его участников, так это характерное, можно сказать «поколенческое» неумение признавать свои ошибки, вечное перекладывание ответственности на других и поиск стороннего вмешательства, которое объяснило бы все неудачи и промахи.
Именно эта особенность прослеживается на протяжении всего интервью Чистякова, на всех этапах его большого пути – от «Менатепа» и РАО «ЕЭС» до собственной девелоперской компании и полнометражного мультфильма. Неопределенные выражения, свойственные инфантильному складу характера, звучат постоянно: «что-то вдруг поменялось», «собственный бизнес как-то не достиг зенита», «жизнь вдруг отчего-то теряет подъемную силу». Невольно вспоминается шутка: «Почему вы всё время перекладываете вину на других? Это не я перекладываю».
Так, говоря про кризис, Чистяков вспоминает былые времена: «Когда всё хорошо, … ты, такой великий, даешь указание, и все решается деньгами или само по себе идет. А когда всё плохо, нужно уметь договариваться, просить, идти на компромиссы».
На прямые вопросы (к чести интервьюера, весьма острые) герой прямых ответов не дает и попросту уходит от темы. Каким образом удалось получить под строительство квартал на Лиговском? – «Я же не могу все рассказывать». Был ли огромный бизнес в недвижимости создан на заработанные в РАО «ЕЭС» деньги? – вопрос вовсе остался без ответа.
Интервью с вполне обеспеченным человеком, позиционируемым как успешный предприниматель международного масштаба, оставляет странное чувство деловой беспомощности: из «Менатепа» ушел, потому что подставили коллеги. Коммерческой недвижимостью Чистяков начал заниматься, потому что так делали все, к тому же «много времени на нее тратить не надо. Можно нанять менеджмент, и они тебе будут раз в месяц отчитываться».
Взялся за кинобизнес, спродюсировал мультфильм с участием супруги. В прокате – полный провал. Кто виноват? Виновато, по мнению «успешного» управленца, не качество продукта, а «самый провальный по кассе месяц за историю кинематографа». При этом в творческие планы входит производство ещё одного мультфильма.
Примечательно, что про нефтяную компанию «Руспетро», акционером и председателем правления которой является Чистяков, в интервью ни слова, словно её нет, и никогда не было. Вероятно, это связано со сложным финансовым положением компании. Учитывая то, что Чистяков играет в ней главную руководящую роль, похвастаться, мягко говоря, нечем.
В не меньшей мере интригует эпизод, связанный с нынешними претензиями к Чистякову бывшей владелицы «Интеко» Елены Батуриной, которые оцениваются в ни много ни мало 100 млн евро. Супруга бывшего мэра Москвы в своих исках утверждает, что Чистяков вовлек ее в сделку фальшивыми заверениями, а выделенные ею средства переправил на счета каких-то офшоров. Казалось бы, интервью в известном журнале – хорошая возможность отстоять свою честь, однако на вопрос, что бы Чистяков сказал Батуриной при личной встрече, звучит растерянное: «Почему вообще возникла такая ситуация». Как он попал в проект? – «Меня уговорили». Почему проект не пошел? – «Батурина не знает, как им управлять» - и это при том, что в материалах дела ясно значится: именно Чистяков выступал директором совместного предприятия.
Но тут уже сама Ксения дает серьезный повод усомниться в искренности героя, спросив Александра о том, почему он так настойчиво отказывается от рассмотрения тяжбы в английском суде – в справедливости которого едва ли кто-то усомнится. Причина в том, объясняет бизнесмен, что «перенос судебного разбирательства из Англии в Россию автоматически закроет тему», ведь на «документы, которые в Англии можно опротестовывать», российский суд не обратит внимания. То есть удивительным образом Чистяков говорит не о своей невиновности, а о своем желании перенести дело в Россию для того, чтобы… никакого дела попросту не стало.
Трагикомичность ситуации усугубляется еще и тем, что далее в интервью, когда госпожа Собчак предлагает ему назвать любые три закона Российской Федерации, которые он хотел бы изменить, Чистяков говорит о вводе «законодательного механизма, который позволил бы сделать суды действительно абсолютно независимыми». Хотя в ситуации с Батуриной он предпочитает иметь дело именно с нынешним российским судом, который, так получается, «действительно независимым» пока не считает. А в первую очередь Чистяков хотел бы «поправить налоговую амнистию в рамках деофшоризации» с благой, разумеется, целью – стимулировать экономику. Но снова, в свете выдвинутых против него обвинений о выводе средств Батуриной на свои офшорные счета, этот ответ некогда успешного бизнесмена выглядит несколько противоречивым.
Любая смена делового климата или обновление «правил игры» в госкорпорациях всегда порождает множество таких «чистяковых». Им как-то вдруг сразу и по всем направлениям перестаёт фартить в бизнесе, зато у них появляется время для светских интервью, ностальгических бесед, изобретательных оправданий и прочих самоуспокоительных практик. Несмотря на относительно молодой возраст, уже есть в их манере держаться что-то неуловимо стариковское: ворчливость, стремление где-то приукрасить и прихвастнуть, а где-то некстати пожаловаться на внешние непреодолимые обстоятельства. А за внешней натренированной расслабленностью нет-нет, да и проскакивает нервозность человека, оттертого в сторону от энергетических потоков более молодыми и успешными соплеменниками.