Заявление председателя Отдела внешних церковных связей Московского патриархата (ОВЦС МП) митрополита Волоколамского Илариона, о назначенной на 12 февраля 2016 года встрече в Гаване Патриарха Московского и всея Руси Кирилла с папой Римским Франциском стало подлинной сенсацией не только для многих христиан Европы. Момент, когда предстоятели восточного и западного христианства поприветствуют друг друга христианским поцелуем, бесспорно, историческое событие. Дополнительный символизм ему придает выбранное место встречи – социалистическая Куба, расположенная в Новом Свете.
Как стало известно, патриарх всея Руси не хотел, чтобы встреча состоялась в Европе, "поскольку именно с Европой связана тяжелая история разделений и конфликтов между христианами". Совпадение дат визита патриарха в страны Латинской Америки и посещение Папой Римским Мексики предоставило возможность "именно в Новом Cвете провести встречу, которая, как мы надеемся, откроет новую страницу в отношениях между церквами".
Официально, тема встречи - тема гонений христиан на Ближнем Востоке, в Северной и Центральной Африке и в некоторых других регионах, где осуществляется подлинный геноцид христианского населения. Митрополит Иларион отметил, что в отношениях двух Церквей не снята проблема действий греко-католиков на Украине, в частности «разгром униатами трех епархий Московского патриархата в Западной Украине, перенос центра Украинской греко-католической церкви из Львова в Киев, настойчивое желание этой Церкви присвоить себе статус патриархата, распространение миссии УГКЦ на традиционно православные земли Восточной и Южной Украины, поддержка униатами раскольников». Однако, в РПЦ решили отложить разногласия «в нынешней трагической ситуации необходимо … объединить усилия для спасения христианства».
Данное историческое событие незамедлительно вызвало множество комментариев и версий, почему встреча Папы Римского и Патриарха Всея Руси все-таки стала возможной. По мнению обозревателя «Независимой газеты» Станислава Минина, Русская православная церковь больше не видит значимой угрозы в распространении католицизма, так называемого католического прозелитизма, для себя на данном этапе.
«Под ковер загнали тему католического прозелитизма в России и на территории СНГ. Она была очень острой на рубеже столетий, когда в России были созданы 4 католические епархии, и в РПЦ сочли, что католики перешли в наступление. Тогда еще был жив Иоанн Павел II, польский Папа. От него все ждали, что сейчас он, воспользовавшись постсоветской неразберихой, понесет к нам по развалинам СССР римский крест. Сейчас об этом уже почти не говорят и не пишут. Иоанн Павел II отошел в мир иной. Бенедикт XVI почти совсем не занимался Россией. С Франциском же и вовсе грех бодаться. Он баловень масс-медиа, ему прощают любые ошибки, к тому же он любит Достоевского. Одновременно со сменой Пап приходило и осознание того, что епископ в Новосибирске, церковь с органными концертами в Москве и снятые под католический монастырь несколько квартир не подрывают православную гегемонию в России. Прозелитизм ушел с газетных полос».
Возможно, еще одной важной причиной, по которой глава РПЦ согласился на встречу с главой Священного Престола, стала попытка России таким образом найти новые пути диалога с политической и экономической элитой Германии. Хотя это не афишируется, но именно немецкие католики играют в последние годы важную роль в Ватикане, а влияние немецких кардиналов на политику Берлина трудно переоценить.
Но в любом случае, это прежде всего, значимое событие в истории мирового христианства, которое сегодня нуждается в защите, потому что впервые за последнюю тысячу лет лишилось государственной поддержки перед лицом политического и религиозного экстремизма. Можно предположить, что за этой короткой встречей последуют другие. Лидеры православной и католической церквей неоднократно заявляли, что не готовы согласиться с активно продвигаемой во многих штатах США, государствах Скандинавии и в Великобритании секуряризацией всех сторон общественной жизни, агрессивным выталкиванием религии из общественной жизни, с моральным разложением современной западной цивилизации.