Приморский сафари-парк стал в последние недели одним из самых известных даже за пределами Приморья местных достопримечательностей. Еще бы, ведь именно здесь произошло то, что многие биологи называют чудом — тигр подружился с травоядным козлом. Их история облетела уже весь мир, а видеозаписи их игр набирают сотни тысяч просмотров. Козла в качестве добычи привели в вольер к амурскому тигру Амуру, однако хищник не стал его есть, так как Тимур проявил смелость и дал отпор. Козел в итоге даже занял спальное место тигра, заставив того спать на крыше убежища. Тигра за время совместного проживания двух зверей периодически кормят живой пищей, и он не пытается напасть на козла. Ночуют они теперь по отдельности, но днем гуляют вместе в общем парке.
Оказывается, что подобная история произошла во Владивостоке в августе 1931 года. Она описывается в дневниковых записях известного писателя-натуралиста Михаила Пришвина, который в 30-е годы прошлого века совершил несколько путешествий по Приморскому краю и создал цикл произведений, самыми известными из которых стали "Женьшень" и "Олень-цветок".
"Было интересно придумано: прямо за городом, где сопки уже покрыты кустарником, разбросать вольеры с дикими животными, чтобы зоологический парк имел совершенный вид природы дебрей Уссурийского края. Недавно сюда был доставлен тигр прекрасного вида, еще молодой: принц из тигров. Один кинорежиссер с оператором вздумали снять этого тигра в момент, когда он хватает дикую козу. Им это нужно было для пьесы "Китайцы", и средств для инсценировки они не пожалели <…> В пьесе, если бы удалась киносъемка, тигр бросается в тайге на дикую козу, убивает ее и съедает. После того, по всей вероятности, входит какой-то герой, и зрители, потрясенные предшествующей дико-зверской сценой, силою, верят, что действие происходит действительно в дебрях Уссурийского края", — говорится в дневниках.
Михаил Пришвин описывает, что же планы кинорежиссера Александра Литвинова и оператора Павла Мершина разошлись с реальностью. Пойманную в тайге дикую козу выпустили в огороженный крепкой сеткой вольер, далее подается сигнал и открывается дверца клетки с тигром. Тигр "осторожно выходит, оглядывается, пригибается и делает гигантский прыжок не на козу, а в чащу. Крепкая сетка отлично спружинила, и тигр летит обратно".
"Ошеломленный неудачей голодный тигр медленно направляется к козе, чем ближе, тем тише... Но он не пригибается, как кошка для прыжка, нет. И коза, видя уже тигра, не бежит, а занимается травой <…> Тигр подбирается робко к козе и начинает осторожно лизать козе ляжку, своим грубым языком долизался до мяса, <…> козе стало больно и она вдруг пикнула, и от этого пика уссурийский тигр в ужасе бросается, делая скачок в чащу и летя оттуда обратно к козе торчмя головой. Теперь удивленная коза подходит к несчастному", — писал Михаил Пришвин.
Натуралист задается вопросом, почему так произошло, и предполагает, что "в плену и голод меньше значит, чем страх и жажда свободы. Бывает, даже хищник из хищников — пленный соболь — на первых порах не бросается на голубя, как будто в плену еще надо учить, чтобы соболь был соболем, хватал голубя, а тигр козу".